ВАЛЕРИЙ БЕЛУНЦОВ (23.05.1969 - 02.01.2006)
композитор и не только
Музыка Поэзия и проза Книги и статьи Сетевые проекты Радиопроекты
Биография Дневники и заметки Фотогалерея Интерактив НОВОСТИ
Об эмоциональном дежа-вю
О пиратских программах
Доброе слово и компьютеру приятно
О звуке живом и мёртвом
Интерфейсы и инерционность
О чтении книг
О спаме
Мини-наблюдения: как «консультируют» продавцы-констультанты
Воспоминания: как мы писали «Электронную симфонию»НОВОЕ
Дневники и заметки
В этом разделе находятся просто различные мысли Валерия Белунцова.
Воспоминания: как мы писали «электронную симфонию»НОВОЕ

Стоял на дворе 1989 год... Вернувшись из армии, я тут же посетил «последний звонок» в моей старой ЦМШ, которая к этому времени успела переехать из центра на один из самых жутких московских отшибов. Одно из таких мест, которые вроде и окраиной не назовёшь, но добираться туда ужасно долго. Но не в этом суть данного воспоминания.... А суть его в том, что, приля туда, я обнаружил, что у моего друга и соратника по композиторскому ремеслу, Сергея Косенко (он как раз заканчивал школу), появился --- страшно сказать --- синтезатор!!! Напоминю, что на дворе стоял 1989-й год, вокруг не было практически никаких компьютеров, а всё, что связано было с электронными средствами, очень привлекало своей недоступностью... Ну, по современным меркам, этот синтезатор был, конечно, слабоват. Это ещё мягко говоря. Назывался он Yamaha SHS-10 и выглядел как небольшая 4-октавная клавиатурка с очень узкими и маленькими клавишами, слева от которой был гриф (предполагалось, что инструмент надо было вешать на шею --- даже имелся шнурок --- и держать, как гитару, но мы ставили его на стол, очевидно. из уважения...). На этом грифе располагались кнопки эффектов и переключения тембров, которые можно было нажимать левой рукой. Играл этот инструмент довольно простенькими FM-тембрами (сегодня многие, услышав их, только поморщились бы, но среди них попадались, как нистранно вполне симпатичные). Ещё он умел издавать что-то вроде звуков аккомпанемента --- "стекляные" ударные, бас и гармонический инструмент. У нас это "чудо японской техники" можно было купить только с рук у спекулянтов-фарцовщиков (были такие!). Впоследствии Сергей рассказывал, что его родителям удалось купить его только потому, что недавно ими был продан рояль Bechstein (!!!), а для занятий вместо него куплено простенькое пианино. Через некоторое время я был поражён ещё больше, увидев у нашего общего младшего друга Юрия Бренера ещё более крутой синтезатор! Он уже "официально" ставился на стол, имел пятиоктавную клавиатуру, звуки были улушены с помощью DASSystem,  он играл вполне полнценные аккомпанементы. Но самое главное, тембры можно было изменять по пяти параметрам, причём в реальном времени, прямо во время игры. Также в реальном времени можно было варьировать и аккомпанирующие фигурации. Юрис (почему-то мы называли его имя именно так, с окончанием на С) пользовался этими возможностями просто виртуозно. Назывался синтезатор Yamaha PSS-540. И вот сидели мы так как-то раз, музицировали на синтезаторах, и пришла нам в голову идея: написать электронную симфонию! По тем временам это звучало очень смело. Решили, что Юрис напишет первую часть, причём как знаток PSS-540 он постарается употребить там максимум "спецэффектов". Я должен был написать вторую часть --- мрачную и быструю, с медленной серединой, а Сергей --- светлый финал. Состав нашего "электронного оркестра", однако был несколько маловат для "симфонии". У меня тогда не было никакого синтезатора (впоследствии отец привёз мне из Японии почти такой же SHS-10, как у Сергея, только красный, а не серый, но это уже другая история). Дсух инструментов явно не хватало. Вспомнили, что ещё одному однокласснику родители привезли "музыкальную игрушку" под названием CASIO SK-1. Одноклассник охотно согласилсяпринять участие в создании симфонии, но при этом ограничиться предоставлением своего "инструмента", так как музыку писать он не умел, тем более электронную. "Интсрумент" этот был здействительнопохож на игрушку. Совсем маленькая клавиатура, десяток очень похожих другна друга тембров, ну и совсем уж "стеклянные" ударные. Но! Здесь обнаружилась волшебная кнопка Sample! Нажав её, можно было записать через встроенныый микрофон любой звук, и Casio SK-1 начинал  играть этим звуком, транспонируя его вверх и вниз! Это был, оказывается, настоящий сэмплер, только очень примитивный. Рядом была и другая волшебная кнопка LOOP, которая позволяла зациклить записанный звук-сэмпл, чтобы играть протяжённые звуки. Однако этого тоже показалось мало. Стали думать, что делать дальше. И вдруг однажды Сергей сказал нам: "А знаете, где мы будем записывать симфонию? В кабинете директора ЦМШ!" Ну конечно, как это мы не догадались. Кабинет директора. Самое место. А дело было вот в чём: 1) у нас был любимый директор Валентин Сергеевич Бельченко. А у него Сергей Косенко был одним из любимых учеников по фортепиано (директор не только директорствовал, но и преподавал). И когда Сергей расписал наши грандиозные планы относительно электронной симфонии, директору идея настолько понравилась, что он, уезжая в отпуск, строго-настрого наказал вахтёрам и вахтёршам всегда пускать Сергея в ео кабинет, а также всех, кто придёт с ним. 2) А зачем, собственно, в кабинет директора? А там стоял довольно неплохой электроорган с двумя мануалами и педальной клавиатурой, а также с хорошим набором регистров. Кроме того, там же стоял и неплохой рояль, который тоже можно было использовать. Однако этого всего тоже показалось мало. Поэтому запись было решено вести в две "накладки". Многоконального магнитофона у нас не было (больно дорогая игрушка), но зато Сергей обнаружил на своём бытовом магнитофоне "Эльфа-201-3" интересную возможность. Запись каждого стереоканала там включалась отдельной кнопкой, и пожно было включить на одном канале воспроизведение, а на другом запись, и записывать, прослушивая первую дорожку, как на настоящем многоканальнике! (Впоследствии я специально искал и купил себе ту же модель магнитофона). Таким образом, было решено сначала записывать "первую накладку" на левый стереоканал, потом "вторую" --- на правый, а затем добаить в случае необходимости третью и через микшер (производство г.Люберцы) всё это записать на другой магнитофон, в качестве которого использовался кассетник. Помимо звуков синтезаторов, электрооргана и рояля решено было использовать также и "конкретные звуки", заране записаные на плёнкку --- лай собаки, падение оркестроввых пультов, шум дождя и пр. Всё это мы тоже записывали сами по мере неоходимости. Кстати, больше всего возни было с шумом дождя. Выяснилось, что если просто пытаться записать с микрофона настоящёи дождь, то получается ерунда --- на записи ничего не понятно, либо же звучит просто шум.(как помехи). В конце концов для записи шума дождя перед микрофоном трсли веткой с сухими листьями. Получилось похоже. А лай собаки, кстати, изображал Сергей... Но сначала была написана огромная партитура, в которой участвовали все наши интсрументы по два раза. В ней было три части, а в каждой части --- пять разделов. Авторства частей немного перемешались, т.к. я написал в результате, кроме второй части, ещё и один из разделов первой, а Юрис написал заключительный разделе финала. При подготовке к записи выяснилось, что нам не хватает людей, поскольку кому-то нужно ещё и сидеть за микшерским пультом люберецкого производства и двигать его ручки. В срочном порядке стали искать среди лета исполнителя на органе, и нашли даже двух (что было хорошо, так как они были свободны в разные дни). Ещё одно препятствие было в том, что если синтезаторы довольно легко перестроить (поднять или опустить их строй на несколько долей полутона), то электроорган в кабинете директора оказался с кварцевой стабилизацией настройки, то есть, проще говоря, пересторить его было нельзя. А он был настроен чуть ниже, чем рояль. Мы-то предполагали, что быстренько подстроим все синтезаторы под рояль, и всё. А тут что делать... А нечего делать, пришлось перестраивать рояль. Так как рояль всё-таки чужой, директорский, сами не стали лезть, нашли опытного настройщика. И вотнаступили дни записи. Накануне мы притащили в кабинет директора кучу аппаратуры и кучу шнуров (куча не такая уж большая, но по первому разу и этого было много, а вахтёры на это всё смотрели очень испуганно). Зато почти весь первый день ушёл на правильное подключение. Играть мы начали только к вечеру. И сразу выяснилось, что то, что в партитуре кажется лёгким и простым, в электронной реальности воспроизвести довольно трудно. Ничего не вышло, по домам разошлись грустные. На второй день мы сообразили, что без хороших репетиций нипочём не запишешь симфонию, даже если она электронная. Стали репетировать частями, разделами и маленькими фрагментами. Кое-что начало получаться. Заодно выяснилось, что Сергею, который в результате сел за микшерский пульт, тоже надо на ходу создать свою "партитуру" --- кого когда выводить или уводить. Начал он её себе рисовать. На третий день эта "звукорежиссёрская партитура" была готова, да и из музыки кое-что начало получаться. Появилась надежда на то, что замыслы всё-таки осуществятся. Далее были "тяжёлые будни". Придя в кабинет директора рано утром, часов в 8-9, мы уходили только ближе к полночи. Есть практически не успевали, да и забывали. Надо же было успеть до того времени, когда директор вернётся из отпуска, ему ведь тоже где-то работать надо будет. Так что время было ограничего, оставалось менее двух недель. Были на записи и забавные эпизоды. Помню, как мы заканчивали записывать вторую часть, самую длинную и сложную (ну ведь я написал, что же вы хотите :)). Никак не получалась она, всё время кто-нибудь да ошибётся так, что приходится начинать сначала.. И наконец, несколько часов спустя, "1-я накладка" этой части вроде получилась. В конце же было моё соло, на этом самом SHS-10, все остальные молчат. Соло моё было лёгким, так что когда дело дошло до него, все остальные с облегчением вздохнули и расслабились. Как вдруг, перекрывая мою лирическую тему, зазвучал усиленный аппаратурой голос Сергея, которые говорил примерно так: "Что ж вы, ....... старые, .... вашу мать..." и далее в том же духе. Я подумал, что это он просто говорит, и голос не помешает записи, но потом понял, что голос звучит как бы в микрофон. Потом я посмотрел на Сергея и увидел, что он молчит. Более того, он удивлён больше всех --- слышит-то свой собственный голос! Потом мы уже поняли, в чём была разгадка сей тайны. При подготовке "конкретных сэмплов" для другой части (первой) использовались "обратные разговоры", то есть был записан голос Сергея на две параллельные дорожки (на каждой он говорил разный текст), потом перевёрнут в обратную сторону и лишён высоких частот. В результате получилась такая непонятная болтовня как бы нескольких странных человек на непонятном языке. Но во время записи  на первой дорожке он говорил какой-то "нормальный" текст, вроде "Они шли по болотма и очень уставали, они шли по болотма и очень уставали, вот так они и шли, да, и потом долго отдыхали, и снова шли по болотам...". А когда дело дошло до второй дорожки, фантазия у него кончилась, и он решил просто ругаться --- всё равно же в перевёрнутой виде, да ещё с наложением, будет непонтяно. Ну и что, причём тыт запись второй части --- возникает вопрос. А дело в том, что часть сэмплов для неё была записана на той же плёнке с обратной стороны. И после последнего из ни Сергей забыл выключить вспомогательный магнитофон, или просто не стал (всё равно же там тишина, хотя вообще то шум плёнки это в запись добавило!). И к концу второй части плёнка дошла до того места, где как раз и была записана "предварительная" ругань... Посовещавшисьб, переписывать ещё раз всю вторую часть мы не стали. Переписали только моё соло, сделав довольно грубую "склейку", а чтобы сделать её более незаметной, наложили на неё один из сэмплов... ...Когда запись была, наконец, закончена, выяснилось, что "симфония" целиком не влезает ни на одну нормальную кассету. Правда, потом приноровились записывать на дону сторону первую и третью части, а на другую --- вторую часть... Кроме того, надо было это всё как-то назвать. Юрис предложил незатейливое, но поэтичное название "Уровень моря любви". Мне оно нравилось тоже. Правда, модно тогда было всё называть по-английски, особенно то, что связано со всякой техникой и электронщиной. Перевели это название на английский --- получилось "Love Sea Level". Однако Сергей раскритиковал это название, сказав, что оно совершенно не отражает сути произведения, и вообще оно должно быть гораздо более технологичным или, на худой конец, непонятным. Но мне оно нравилось, и нашли компромисс --- стали его "немного изменять". В результате из поэтичного "уровня моря любви" получился монстрообразный "Subconscious Space Level", то есть вроде как "Уровень пространства подсознания". Так и назвали наше творение... Однако потом стали давать названия каждой части ("разпошла такая пьянка", я своей части дал название "Glare Shuddering" --- а вот как хотите, так и переводите), и ещё каждому разделу тоже дали по названию. Так что интереснее всего это слушать, имея в руках общую схему названий --- нечто вроде "программы" сочинения. Конечно, наш "Subconscious Space Level" по большому счёту был записан довольно грязно, да и в исполнении его было много огрехов. Однако если учесть, как и с помощью каких средств это делалось, то сейчас сделанное кажется практически невозможным... И я сам удивляюсь иногда --- как это мы всё-таки довели запись до конца и даже демонстрировали её в классе композиции в консерватории?